Года с 2001 я стала задумываться о том, что же делать монаху (монахине особенно) , коли придя в современный монастырь он потерпит не просто поражение (читай - уйдет), но и повредится? Так родилась идея о создании своеобразного реабилитационно-духовного центра для таких вот поврежденных монахов (монахинь). Идея интересная, хотя на первый взгляд и утопическая. Конечно, слово "реабилитация" здесь ради смыслового ударения. Во-первых это монашеская община, но с хорошим духовным руководством + медицинским обслуживанием. Медики нужны, так как многие из покинувших монастыри надрываются не только духовно или душевно, но и физически. Во-вторых, это гарантия того, что монах не пополнит шаталовой пустыни из-за отсутствия крыши над головой (если он уже расстался со своим домом), а будет до поры находиться в общине, что его поддержит во всех отношениях.

Больше всего смущало, что я нигде не встречала прецедентов. А нечто новое в духовной области далеко не всегда бывает полезным и верным. И вот - ура! Я нашла целый клад, а именно - в книге "Град пустыня" Читти Дерваса описание "монастыря в монастыре". Этот монастырь предназначался для тех, кто повредился от неумеренных или неразумных аскетических подвигов. "Монастырь в монастыре", - потому что монастырь для поврежденных был как бы малым при большом монастыре. Почему отдельный? Думаю, в нем отличался устав. А устав - это и есть стены монастыря :) Община+устав = монастырь.

Цитата:

"Если волхвы пришли в Вифлеем из Персии или из Месопотамии и желали вернуться другим путем, не заходя в Иерусалим, они, скорее всего, шли по древней, идущей по пустыни дороге, ведущей из Вифлеема в Иерихон. Неподалеку от этой дороги, на вершине бросающегося в глаза холма в пяти милях к востоку от Вифлеема, находится пещера, в которой, согласно преданию они заночевали на обратном пути. В эту-то пещеру примерно тогда же, когда св.Савва организовал обитель в Кедронском ущелье, пришел св.Феодосий, уже имевший определенный опыт пустынножительства. Какое-то время он жил там один, питаясь росшими поблизости растениями, однако вскоре оказался в центре внимания. Существует история о том, как он - в то время к нему уже стали присоединяться и другие - усомнившись в том, что избрал правильное место, взял наполненное углем и ладаном, но незажженное кадило и стал бродить с ним по пустыне. Кадило стало куриться только после того, как он вернулся на свою вершину.

Когда некий знаменитый гость незаметно для св.Феодосия оставил большую сумму денег, он употребил их на строительство странноприимного дома, находившегося над пещерой. Обитель постепенно разрасталась и через какое-то время стала самой большой киновией во всей Иудее, в которой ко времени кончины ее основателя в 529 году жило более четырехсот монашествующих. Она славилась таким гостеприимством, что предание связало Насыщение Пяти Тысяч именно с этим местом. Здесь были странноприимные дома и больницы для монахов и для пришедших в обитель мирян, богадельня и "монастырь в монастыре", где пребывали монахи, повредившиеся от чрезмерных или неразумных аскетических подвигов. Помимо предназначенного именно для них особого храма в обители существовало еще три церкви, в которых греки и армяне проводили службы и совершали литургию оглашенных (катехуменов) на собственном языке, собираясь на литургию верных в главном храме, где служба велась на греческом."

Что ж, значит идея эта не такая уж и утопия? Конечно, кто-то скажет, что никаких "аскетических неумеренных подвигов" в наши дни уже нет. Зато неразумных хватает :) Ведь чтобы был разумный - это прежде всего индивидуальных подход. Откуда ему быть? Старчество теперь только на страницах книг. Новая традиция еще формируется, ей необходимо время - духовная жизнь медленна. Таким образом мы пока имеем свой "ЕГЭ" и те, кто его не сдает - отправляются домой не в лучшем состоянии, что совсем не означает отсутствия у них таланта к монашескому житию. У ЕГЭ - большая погрешность, ЕГЭ не учит думать, ЕГЭ не объективен :) Знакомо, да? Монашество - всегда индивидуализм при всем его общежитии. :) Монашество - это духовная наука. У кого-то надо учиться ей. Сама она приходит только к преподобным избранным.  Как мне сказала одна игуменья про один монастырь: из такого и хороший монах уйдет. Так что, не будем судить по "уходу" об иноке, судить вообще не надо. Но увидеть в покинувшем обитель желание вновь окрепнуть для духовной жизни, пусть и в новом монастыре - необходимо, так же как и необходимо оказать ему в этом всевозможную поддержку.