Автор: Епископ Ипполит
Инославие, расколы, обновленчество
К сожалению, для многих православных предпринятые в последнее время Ватиканом действия в России и Малороссии (организация российских епархий, перенос униатской столицы в Киев, безобразная и внешне бессмысленная выходка с наименованием новооткрытой католической епархии на южносахалинской территории японским именем и т. п.) явно оказались неожиданными.
Между тем то, что происходит сейчас в Малороссии и в России, есть вполне закономерное развитие событий. Еще в 2001 году в интервью я говорил, что католическая экспансия, причем экспансия в таких формах, которые своей конечной целью предполагают не что иное, как демонтаж и в конечном счете ликвидацию Русской Православной Церкви как реального фактора жизни исторической России, без сомнения, будет усилена, ибо тому существуют объективные причины. И первой из них является та внутренняя расслабленность, та неготовность защищать Православие как единственную Истину, в которую ввергла нас не до конца еще изжитая ересь экуменизма.
До сих пор мы повторяем беспомощные, не выдерживающие никакой критики рассуждения о «канонических территориях», на которые якобы и посягает Ватикан. Мы должны, однако, ясно осознавать, что речь идет не о переделе границ внутри Православия, но о четкой, агрессивно проводящейся политике Ватикана, нацеленной на уничтожение Православия как господствующей в наших странах религии и замену его адаптированными с учетом местной специфики вариантами католицизма. Свидетельство тому, в частности, «православные» титулы, присвоенные российским католикам: так, Кондрусевич получил весьма редкий для традиционных католиков сан «митрополита». Скорее всего, и богослужение, и проповедь будут содержать в себе элементы, максимально приближенные к традиционной православной культуре. Фактически способы инфильтрации не изменились со времен Брестской унии; разница лишь в том, что если на Украине католики творят произвол и насилие, как и четыреста лет назад, то в России в их задачи на данном этапе входит создание имиджа «мирной», «просвещенной» и «цивилизованной» «гуманистической» религии, призванной приблизить отсталый русский народ к европейским и общечеловеческим ценностям. Показательно высказывание папы во время телемоста с московскими католиками: «Если есть единая Европа, единая валюта — должна быть и одна церковь!» Какая церковь имеется при этом в виду — Православная или католическая, сомнений быть не может. Вот так: одна страна, одна валюта, один папа. Очевидно, что проводимая Ватиканом политика содержит все признаки политики имперской, призванной интегрировать различные народы и культуры во имя одной общей глобалистской цели и идеи.
И католики совершенно правы: именно такая стратегия только и может быть эффективной в современном мультикультурном, многонациональном обществе. Православным необходимо четко осознавать этот факт и не строить иллюзий о возможностях «взаимного признания», «плодотворного диалога», «урегулирования канонических споров» и вообще любых химерических построений, предполагающих, грубо говоря, что по одну сторону от Буга и Збруча Единой, Святой, Соборной и Апостольской канонической Церковью может являться Православие, а по другую почему-то католицизм. Помимо своей очевидной богословской абсурдности, помимо предательства интересов православных, например, Польши, Чехии и Словакии, подобная система не может быть и никогда не будет стабильной, более того — не может быть воплощена в жизнь, ибо Великая, Малая и Белая Русь — лакомый кусок для католиков; русское Православие, Русская Православная Церковь, крупнейшая из православных Церквей, — живое, действенное опровержение претензий римского престола на владение вселенской Истиной. Отсюда — неизбежность католического наступления, духовной экспансии, подкрепленной большими деньгами и большой политикой. Принципы религиозно-политической экспансии, направленной на разделение православных Церквей и православных народов, на ликвидацию Православия по частям, сформулированы давно. Вспомним известную записку униатского идеолога митрополита Шептицкого. Уже тогда, например, им декларировалась идея о создании в Киеве самостоятельного «патриархата», формально — православного, в действительности же униатского и проводящего в жизнь задачи, поставленные Римом. Вспомним его же высказывание, отнюдь не лестное для приверженцев «самостийного православия»: «Украинцы — лишь орудие Божественного промысла, призванное вырвать христианский Восток из клещей ереси (имеется в виду Православие. — Авт.) и вернуть его (!) в лоно Апостольского Престола». И сегодня очевидно, что Малороссия важна Ватикану не сама по себе, но как стартовая площадка, как плацдарм для завоевания главного бастиона Православия — России. За укреплением унии, за переносом ее столицы из приграничного Львова под стены киевских святынь — организация российских епархий есть, по существу, первый шаг к созданию русской католической церкви.
Стратегия Ватикана эффективна, поэтому нам необходим адекватный ответ. Разумеется, православные не пойдут и не собираются идти на захват храмов, на политический шантаж, на все те приемы, коими без зазрения совести пользуются католики в Малороссии. Речь идет о другом: действительно, единственно возможными, единственно действенными являются именно объединительные, интеграционные, по существу — имперские идеи и методы. Именно на них мы и должны ориентироваться, их мы должны использовать. Причем в данном случае, при противодействии католической экспансии в России и Малороссии, мы естественным образом говорим не о создании нового, но об укреплении и воссоздании существовавшего и существующего единства народов, о сохранении и защите единства существующей Церкви. Главный удар направлен именно сюда. Именно единая Русская Православная Церковь, имеющая своими каноническими территориями Россию, малую и Белую Русь, является крупнейшей в мире, и именно в едином государстве православные составляют реальное большинство и имеют возможность закрепить это положение: в отдельно взятой России — демографический перекос в сторону мусульманских народов, в Малороссии — пользующиеся государственной поддержкой униаты, раскольники, крымские татары, наконец. А если государственный строй Белоруссии не устоит перед давлением Штатов и их европейских союзников, избравших Белую Русь в качестве одного из воплощений «мирового зла» (а такая возможность в свете последних событий отнюдь не исключается), то уверен: мы станем свидетелями взрывообразного роста количества формально независимых «национальных» и откровенно латинских приходов на белорусских землях при мощной финансовой поддержке извне и политическом содействии «новой демократической власти». Сохранение и воссоздание восточнославянского единства, единства исторической Руси, — это наш долг, в том числе и как православных, по существу — необходимое условие для существования в будущем Русской Православной Церкви не в качестве исторического рудимента, безгласного обитателя «этнографического» гетто в России и политического гетто в Малороссии, но как традиционной, общепризнанной конфессии, как крупнейшей деноминации и потенциального лидера православного мира. Воссоединение Великой, Малой и Белой Руси есть не просто процесс восстановления естественного исторического единства, но прежде всего необходимо нам для того, чтобы, собственно говоря, и исполнить историческое предназначение Руси — сохранить и утвердить Православие как фактор общемирового значения. В конце концов, это нам, православным, сказано: «Идите и научите все народы!» В мире сейчас, помимо католиков и протестантов, существуют миллиарды мусульман, буддистов, индуистов. Мы надеемся на милость Божью, на то, что «врата адовы», по обетованию, не одолеют Церковь. Но это не повод для того, чтобы забывать о трагической судьбе тех Церквей, которые исчезли (как Карфагенская) уклонились в ересь (как Римская) оказались в меньшинстве (как православные Церкви Востока) попали под чуждое влияние (как Константинопольский Престол). Ни в коем случае не имеем мы права, закрыв глаза, надеяться на то, что все наши проблемы разрешатся как-нибудь сами собою. Наша вера ни в коем случае не может служить нам оправданием нашей собственной бездеятельности и безответственности; нам вверена Церковь, а кому много дано, с того много и спросится.
С сожалением можем сказать, что единая стратегия, могущая служить основой для реального противодействия антиправославным, антицерковным планам, как отсутствовала в прошлом, так отсутствует и сегодня; тем более необходимы усилия по ее разработке и применению. До сих пор действия Церкви и православной общественности предпринимались ситуативно и не содержали в себе элементов прогнозирования событий и общего, единого плана. Между тем ситуация, например, в Малороссии более чем печальна — на фоне общеочевидной католическо-униатской активизации еще яснее высвечивается наша пассивность, замкнутость в рамках требоисполнительства и социальной бездеятельности. Католики и раскольники не скрывают желания идти в систему образования, в университеты, они уже сейчас активно участвуют в создании политических партий и предвыборных блоков, в данный, например, момент в этом качестве присутствует блок «Наша Украина». Ясны их намерения не упустить своего шанса при формировании новой политической элиты, окончательно оторванной от общерусских корней, повисшей в безвоздушном пространстве «украинства», безусловно готовой наряду с американскими и «общеевропейскими» выполнять и ватиканские задачи и указания. Конечно, у них деньги, у них политическая поддержка — но это же наша, православная страна — или мы уже в меньшинстве?! Мы до сих пор не сумели создать хотя бы более-менее эффективную систему богословского образования для социально активных мирян нашей Церкви. Информационная политика нашей Церкви находится, по существу, на стадии становления. Ее двигают вперед немногие подвижники своего дела, такие, как сотрудники пресс-службы УПЦ МП, начавшие фактически с нуля и с полной самоотдачей пытающиеся использовать имеющийся минимум возможностей для того, чтобы отстоять интересы Православия в информационной сфере. Снова и снова мы оказываемся в давно знакомой ситуации: с шашками — против танков, с нескоординированным энтузиазмом прихожан, с малотиражными приходскими листками, с абсурдной проэкуменической аргументацией и с лексикой девятнадцатого века — против всей информационной мощи и политических возможностей Ватикана, и не только. Дальнейшая бездеятельность недопустима; ее последствия могут быть пагубны.
Нам не стоит ждать милостей ни от природы, ни от сегодняшних украинских властей. А в число таких задач входит, например, приложение и координация усилий по формированию православной элиты, отражающей волю и защищающей интересы миллионов православных граждан Малороссии. Впрочем, понятно, что подобные цели стоят перед всей Русской Православной Церковью. Просто мы находимся на переднем крае, здесь само наше существование как части нашей Церкви уже открыто ставится под вопрос, в том числе и на государственном уровне. Необходимость грамотно проводимой общественной деятельности, сопровождаемой активной поддержкой снизу и направленной на защиту интересов существующей Церкви, более чем очевидна, нужны грамотные и воцерковленные православные политики, и в те же университеты мы обязаны попасть раньше, чем это сделают католики, филаретовцы и им подобные.
Анализируя причины, побудившие католическую церковь активизировать свою экспансию именно сейчас, мы не можем ограничиться общими утверждениями о привлекательности для Ватикана православных территорий и невозможности мирного сосуществования с нашей Церковью. Именно внутренние противоречия современного католицизма, именно осознание его идеологами и вождями того, что в существующем виде он не способен удовлетворять запросы миллиарда своих приверженцев, принадлежащих к разным народам, к разным, зачастую — принципиально разным культурам, и побуждают католическую церковь к усилиям, направленным на скорейшую ликвидацию реальной альтернативы католицизму, то есть Православия. Проблемы Ватикана очевидны, консерватизм нынешнего папы является одним из последних препятствий на пути к глобальному кризису, который, несомненно, ожидает церковь римского исповедания в исторически обозримое время: противоречия между остатками традиции и прогрессирующим ревизионизмом, затрагивающим уже самые основы католической церкви, в ближайшие годы не могут не привести к расколу между консерваторами и «обновленцами», сторонниками торжества идей Второго Ватиканского собора.
Достаточно вспомнить о состоявшемся (против воли папы!) общегерманском католическом референдуме по вопросу женского священства, давшем положительный результат. Жесткая структура католической церкви, до сих пор успешно в течение тысячелетий противостоявшая попыткам расколов (последнее слово всегда оставалось за римским первосвященником), теперь может произвести противоположный эффект: как только очередной папа уступит основным требованиям либералов, традиционалисты встанут перед необходимостью абсурдного отвержения основополагающего для католицизма принципа папской непогрешимости.
Православная Церковь лишена подобных проблем: она соборна по своей природе и не нуждается в непогрешимых авторитетах. Православие, хранящее апостольское преемство и не поврежденную ересями Истину, к которой на Востоке ли, на Западе — все равно неизбежно потянется желающая ее найти человеческая душа, для Ватикана страшнее атомной войны. Мы не должны об этом забывать; более того, мы обязаны действовать в том числе и в этом направлении. Мы должны делать то, чего Ватикан боится больше всего. Важнейшим, необходимейшим делом является подготовка почвы для массового привлечения в ближайшем будущем католиков-традиционалистов в Православие: несомненно, именно православное вероучение даст им наиболее приемлемую возможность естественного разрешения существующих проблем. При грамотном проведении пропаганды преимуществ Православия очевидна возможность перехода не только на индивидуальном уровне, но и значительного количества общин. А ведь у нас уже есть опыт подобного рода — русская эмиграция, без поддержки, без защиты, оторванная от родины, сумела же привести к Православию многие католические общины, именно общины; восстановить западный православный обряд, восстановить почитание западных православных святых! Особенно хочется подчеркнуть, что в этом принимали участие православные как Патриаршей Церкви (например, В. Н. Лосский), так и Русской Православной Церкви За Рубежом. Несмотря на внешние разделения, каноническое Православие соборно, а поэтому — действенно. Проповедь Православия в традиционно католических странах в силу ясной уже и не только для нас экклезиологической несостоятельности католицизма не может не быть перспективной. К тому же если этот процесс будет проходить в рамках «русской идеи», пропаганды целостного православного мировоззрения, то для России, а следовательно — для всего православного мира это было бы колоссальным прорывом, дающим качественно новые возможности в проведении европейской политики — «русская Мекка» для Запада! Когда в англиканской церкви было введено женское священство, к митрополиту Антонию Блюму, представляющему в Англии Московскую Патриархию, обратилось более восьмидесяти только англиканских священников! При этом, насколько нам известно, никакой подготовительной работы не велось.
Православие востребовано в первую очередь в странах, в религиозном смысле традиционно консервативных: например, в Португалии уже сейчас существует автономная Португальская Православная Церковь, состоящая из четырех епархий. Ее прихожане не выходцы из традиционно православных стран, а местные жители.
Все это происходит при том, что в целом Православие для жителей Запада практически неизвестно: большая группа американских приходов Антиохийского патриархата, например, ведет происхождение от группы энтузиастов, пришедших к Православию самостоятельно и в течение нескольких лет существовавших в виде самоорганизованной «Американской евангелической православной Церкви», до тех пор, пока им случайно не удалось установить контакт с православными, о существовании которых они не подозревали. А что будет, когда о Православии на Западе узнают? А если это к тому же будет ассоциироваться с Россией?
Обратившиеся в Православие европейцы и американцы отнюдь не сторонники Бжезинского: вспомним хотя бы Серафима Роуза. Православная культура в глобальном смысле слова — это культура именно русская: при всем уважении к грекам, болгарам, румынам, сербам — у них нет своего Достоевского, вообще нет религиозно ориентированных деятелей мирового масштаба.
Говоря о вселенском смысле, вселенском значении Православия, говоря о путях осуществления Православия как значимого фактора мировой цивилизации, мы не можем не упомянуть очевидно деструктивную позицию, занимаемую константинопольским патриархом Варфоломеем. Нет нужды говорить о том, что поистине «вселенские» претензии стамбульского патриарха, желающего «жать, где не сеял», и претендующего на канонические территории где угодно вообще, кроме разве что Антарктиды, мягко говоря, безосновательны с точки зрения любого разумного православного человека. Мы говорим не об этом — намного более важными представляются нам те факты, которые свидетельствуют об откровенно прокатолической направленности действий, предпринимаемых патриархом бывшего Константинополя. Речь идет не только о сослужениях с папой, не только об участии в попытках расчленения нашей Церкви, не только о поддержке той же в конечном счете неизбежно проуниатской филаретовщины. Речь в первую очередь идет о принципиальном нежелании утверждать именно вселенскую, общечеловеческую ценность Православия. Действия Варфоломея направлены на защиту именно католических интересов. Мы не должны и не можем об этом молчать. Это касается отнюдь не только вмешательства в церковные дела Киевской Руси. Вспомним хотя бы его беспрецедентные действия в отношении братской Болгарской Православной Церкви: осенью минувшего года Варфоломей, ничтоже сумняшеся, пригласил в мае 2002 года прибыть в православную Болгарию Кароля Войтылу, даже не поинтересовавшись мнением на этот счет Болгарской Церкви. Более того, встреча Варфоломея с болгарским премьер-министром царем Симеоном проходила в отсутствие Предстоятеля болгарского Православия патриарха Максима, что вызвало закономерное возмущение православных болгар. Подобные выходки были бы невозможны, если бы многомиллионные православные Церкви Руси, Эллады, Болгарии, Грузии, Югославии, Америки и других стран нашли бы наконец возможность сообща противостоять смешным по сути, но опасным по последствиям вселенским «константинопольским» претензиям. Реально такое единство есть; более того, оно уже было зафиксировано.
Речь идет о документах, принятых на Всеправославном совещании 1948 года в Москве, которое осудило любые отклонения от православной традиции, противопоставляя свою позицию экуменическим тенденциям Константинопольского Патриархата, и, заявив о неприемлемости его амбиций, подчеркнуло делегирование православным миром лидерских функций Москве. И это было отнюдь не «одноразовое» явление: в 2001 году на праздновании 950-летия Киево-Печерской лавры представители практически всех поместных Церквей осудили вмешательство Варфоломея в дела Русской Православной Церкви. В настоящее время папистско-экуменическая политика Константинополя и лично Варфоломея вызывает активное неприятие в подавляющем большинстве поместных Православных Церквей и, что важно, в мировой столице православного монашества — на Афоне. Просто консолидацией этой оппозиции вокруг Москвы пока никто не занимается. В любом случае в юрисдикции Вселенского патриарха находится незначительное количество верующих — греческая национальная Элладская Церковь существует отдельно.
Лидером православного мира может и должна стать не мелкомасштабная конфессия, не имеющая ничего, кроме исторического, но ничего не отражающего «вселенского» титула, глобальных претензий и готовности на «сотрудничество» с кем угодно, но та Церковь, которая реально способна представлять интересы Православия на общемировом уровне. Русская Православная Церковь имеет к этому все возможности; именно от нас зависит, будут ли они претворены в жизнь.
Добавить комментарий
хочу очень у вас побывать
Вверх
Комментарии