Автор: Administrator
Хорошо, когда прекрасное открывается неожиданно. Так я открыл для себя город Елец, похожий на Гороховец купеческим прошлым, сохранностью зданий и купеческого духа. Эти два города на «-ец» – словно братья, но не близнецы.
О Гороховце я был предупреждён обнаруженным в интернете отзывом известного знатока старорусских памятников, художника и академика И. Э. Грабаря: «...и дивная муромская архитектура, и сам Феофан поблекли перед Гороховцом. Правда, здесь половину дела сделала природа... Когда на дальнем высоком берегу Клязьмы показались огоньки, зажегшиеся от заходящего солнца в стеклах невидимых еще зданий, то уже одно было изумительно хорошо. Вскоре стали вырисовываться какие-то монастырьки, тонувшие высоко вверху в зелени. Казалось, что это не город, а просто два-три десятка церквей, разбросанных по горе в каком-то игрушечном стиле... Пошли бродить по городу, который весь оказался как бы застывшим с 17 века – ну просто как в «Спящей красавице», – до такой степени, что мы не видели даже новых домов. Все церкви белые, все почти без исключения не тронуты с 17 века, – не расшиты, как всюду, окна, сохранили черепичную чешую главы, старые ворота и ограды и столько старых каменных домов, сколько их нет во всей остальной России. Мы ходили весь вечер и часть ночи как во сне...».
Поэтому я запас предостаточно и времени, и фотоплёнки. И все-таки пленки не хватило. Впрочем, пора сориентироваться. Гороховец находится на восточной окраине Владимирской области, на трассе (и ж/д линии) Москва – Нижний Новгород в 75 км от последнего. Историки считают, что город был основан в 12 веке как восточный форпост Владимирского княжества. Достоверно известно лишь, что в 1239 году его разорили монголы, да так, что несколько веков потом о Гороховце не было ни слуху, ни духу.
И вот, спустя века, новое упоминание: в 1539 году на город напали казанские татары. Гороховец не канул в Лету благодаря тому, что, как рассказывают люди, над холмом, под которым стоит город, возник огромный воин с мечом, и татары в страхе бежали. Холм этот доныне называют Пужаловой горой.
Возможно, по причине всех этих бедствий город не сохранил памяти о героических витязях, благочестивых князьях и святых монахах. Он запомнил только богатых купцов. Как фотография фиксирует мгновение, так облик Гороховца каким-то чудом зафиксировался в точке наивысшего расцвета города, каковой имел место в конце 17 – начале 18 века. Город находился в выгодном для торговли положении – на большой реке Клязьме, вблизи от Нижнего с его знаменитой на весь мир ярмаркой. И вот, в этот период купцы построили много роскошных белокаменных особняков и еще более роскошных белокаменных храмов.
В 18 веке, с расширением границ государства и открытием новых торговых путей, возможности гороховецких купцов резко снизились, они стали беднеть, уезжать или превращаться в заводчиков, ремесленников и даже крестьян. Построенное на века в 18 веке теперь декорация, в которой живут сегодняшние крестьяне и безработные пролетарии Гороховца. С 1919 года, когда Грабарь побывал в Гороховце, коммунисты не дремали, и сегодня на правом берегу Клязьмы уже не два десятка белокаменных храмов, а, на глазок, десяток. Между ними сияют белизной на солнце коттеджи «старых русских»: дом Канунниковых, дом Судоплатовых, дом Шориных – сохранилось 5 особняков конца 17 века. Глубже других – вплоть до подвала – можно познакомиться с домом Ершова, в котором неплохой краеведческий музей.
В музеях туристу легче всего почувствовать отличие гороховчан от сосредоточенных на себе и спешащих жителей больших городов. В гороховецких музеях вас не просто обслужат и что-то расскажут: вы будете долгожданным гостем.
Душевной щедростью отличаются не только работники музеев. Характерно, что второму музею, который расположен в Предтеченской церкви, вся мебель пожертвована гороховчанами, в том числе богатый антиквариат.
О чем, по вашему опыту, разговаривают маленькие дети с родителями? «Дай», «хочу» да «не хочу». А в Гороховце я своими ушами слышал, как девочка лет пяти сказала маме:
– Мама, ты знаешь, я сейчас могу дома тебе всю посуду перемыть!
– Да, – устало не удивилась мама.
– Да! Всю перемою, – упрямо заявила девочка.
Когда покупал мед у старушки в ее бедной хате, она, чтобы я оценил качество, навернула на ложку суточную дозу килокалорий:
– Иначе не распробуешь.
Кстати, о хатах. Если в других городах можно найти дома с красивыми резными наличниками, то в Гороховце можно найти дома без таковых. Если изрядно побегать.
Заметим: если у людей такие простые и дружелюбные к прохожим дома, это не значит, что живут здесь необразованные деревенщины. Гороховчане умеют не только редиску сажать да мед убирать. Почти век просуществовал в городе судостроительный завод, на котором в 19 веке построили крупнейшую в мире нефтеналивную баржу Марфа Посадница. В советское время здесь строили рыболовные суда, буксиры и даже – под завесой соответствующей секретности – военные, способные опускать батискафы с людьми на сотни метров в глубь моря. Жизнь города оживляли экипажи, которые приезжали знакомиться с заводом, а самим заводчанам удавалось съездить в командировку в портовые города Ленинград и Керчь и таким образом повидать мир. После приватизации 1990-х годов завод выглядит как после бомбёжки, приезжие предприниматели выпускают в его цехах колбасу. А надежду на появление работы гороховчане связывают с заводом по выпуску пивных бутылок, который строят турки.
Великолепие местных пейзажей обусловлено концентрацией всех красот на небольшой площади, причем в два этажа, так как Никольский монастырь возвышается на Пужаловой горе над городом, а если посмотреть с противоположного берега Клязьмы, то с отражением в реке можно насчитать и все три этажа. Один из лучших видов на город – с холма, от Никольского монастыря: на ладони весь город, река ветвями прорастает в сине-зеленую даль, на левом берегу отважно уединился Знаменский женский монастырь.
Более всего люди гармонируют с доставшейся от предков архитектурой именно в монастырях. В 16-тысячном Гороховце - три действующих обители.
Никольский мужской монастырь находится на месте, откуда начался город. С одной стороны его защищает круча, с другой сохранились остатки защитных валов, на которых в 12 веке стояли бревенчатые стены. Здесь понимаешь, насколько малы были русские города – с футбольное поле – тысячу лет спустя после того как в Иерусалиме жило около миллиона человек.
Сретенский женский монастырь – за белыми стенами, под разноцветными куполами в центре города.
Самая же героическая крепость человеческого духа, хоть и без каменных стен, – женский Знаменский монастырь. Это единственное обитаемое место на левом берегу Клязьмы, куда зимой можно пройти по льду, летом – по понтонному мосту, весной и осенью – только на лодке. У монахинь нет даже связи. Из окружающих болот в обитель заползают ужи и гадюки. За три года почти круглосуточного труда горстка женщин, из которых половина пожилых, разобрала свалку в центре монастыря, отремонтировала келейное знание, разбила грядки, вот-вот соорудит коровник.
Иначе им не выжить. Ждут монахини в лодке на обитаемом правом берегу воскресным весенним утром кого-нибудь, кто захочет приплыть к ним на службу – а никто не приходит. И гребут обратно, причем нередко за веслами настоятельница, а течение – ох, быстрое для женских рук. Нет прихожан – нет пожертвований. Приходится кормиться тем, что выращивают сами на неплодной земле. А из города приходят люди, которым кажется, что сестры здесь отдыхают, и просят еды. А монастыри никогда не отказывали голодным. И женщины делятся – овощами, творожком от своих коров, яичками от своих кур. Не важно, что люди не знают, как тяжело это далось, – монахини делают это для Бога.
Дмитрий С. (текст и фото)
Материал предоставлен паломническим сайтом www.ioann.ru/hram
Комментарии
Facebook
ВКонтакте
Комментарии
Вверх
